Непостроенные города. Часть II

Статьи

В первой части этой статьи мы рассказали про интересные, но нереализованные архитектурные проекты. Теперь заглянем за кулисы архитектурной кухни.

Города на глазах меняют свое лицо, на знакомых улицах вырастают здания непривычной архитектуры, на выставках архитекторы всех поколений – от студентов до мэтров – представляют свои, иногда очень даже необычные, проекты.

В первой части статьи мы говорили о том, что многие известные здания и архитектурные ансамбли, в том числе знаменитые памятники архитектуры, изначально задумывались их авторами совсем не такими, какими мы привыкли их видеть. Что вносило коррективы в проекты в прошлом? Как в этой области обстоят дела сегодня?

Барт Голдхорн, известный архитектор, издатель журнала «Проект Россия» и куратор многих архитектурных выставок, проводимых в Европе и России, поделился своим взглядом на судьбу архитектурных проектов, реализуемых в начале XXI века.

Urbanus.ru: Доводилось ли Вам встречать интересные концепции развития, масштабные проекты, представленные на выставках и высоко оцененные как публикой, так и профессиональным сообществом, но не осуществленные совсем или реализованные с большими искажениями?

Барт Голдхорн: Да, это обычная ситуация в мировой архитектурной практике, и Россия здесь не исключение.

Urbanus.ru: Что же в таком случае не дает проекту реализоваться?

Барт Голдхорн: Архитектор идет на выставку с проектом, сделанным для заказчика, от которого и зависит реализация проекта. Бывает, что заказанный и полученный заказчиком проект просто не используется. Почему – не всегда ясно…

Конечно же, цель заказчика – реализовать проект, и если все идет по плану, то, как правило, так и происходит. При этом результат может отличаться от первоначальной задумки, но это чаще всего относится к масштабным градостроительным проектам, где архитектор, иллюстрируя идею, «рисует домики», но заранее знает, что в реальности они не будут воспроизведены в том виде, который был предложен на этой стадии работы.

Образ города или какого-то большого района создается в виде наброска. Определяется, где будут находиться улицы, какой высоты будут дома. Чем дальше движется работа и уточняется, кто заказчик и кто подрядчик, тем меньше ее результат похож на первоначальный проект, но все равно он является «прямым наследником» этого проекта. Потому что на начальной стадии трудно определить, какой будет окончательный вид каждого дома в городе. Это первый случай.

Опыт работы в России показал, что много проектов остается на бумаге из-за неопытности заказчика. Девелоперы покупали или получали от местных администраций все больше земли вокруг городов и заказывали гигантские проекты. Я, например, организовал конкурс на проект квартала крупного жилого комплекса.

В районе планировалось поселить несколько десятков тысяч жителей. Заказчик хотел самостоятельно работать со строителями, приобретать и эксплуатировать необходимые производственные мощности, все делать собственными руками. Но опыта для этого не имел. В результате, по моим сведениям, этот земельный участок недавно был возвращен городу.

И это далеко не единственный пример. Многие известные архитекторы выполняли заказы амбициозных российских девелоперов, которые замахивались на решение сложных комплексных задач не только не имея необходимого опыта, но даже не осознавая, что они его не имеют. И, как правило, в процессе работы наступал момент, когда им становилось проще позвонить в какой-то ДСК и заказать сколько-то квадратных метров П-44Т, поставить их, и не мучиться. Так тоже случается. Реализуется что-то абсолютно другое, совсем не то, что было изначально объявлено. Это второй случай.

Случается также, что в процессе работы над большими проектами заказчик отказывается от услуг архитектора, начинавшего работу, и привлекает другого. Например, комплекс «Город столиц» в Москва-Сити, который рисовал один архитектор, затем еще один что-то похожее, но в результате был реализован совсем другой проект!

Это не единичный случай, и, как объяснил мне один зарубежный архитектор, причина в том, что в России довольно рано принимаются решения по согласованию. В Европе есть регламент. Можно работать под регламентом и быть уверенным, что основной объем здания будет принят и согласован. Согласование происходит, когда рабочий проект готов. На этой стадии замена архитектора бессмысленна.

В России нет такого регламента, поэтому надо согласовывать градостроительные решения. В этот момент проект еще в такой стадии, что можно передать его другому архитектору. Застройщик согласует картинки одного архитектора, у которого красиво все, получает разрешение на строительство этого объема, и, скажем, потом передает другому, который перерисовывает, упрощает все, и, вписываясь в тот объем, делает другой фасад, и реализует этот проект. Бывали случаи, что один хороший архитектор делал проект до согласования, а потом приглашался другой архитектор дорабатывать этот проект и строить.

Помимо «Города столиц» так случилось с одним комплексом в центре Москвы. Известный зарубежный архитектор разрабатывал проект, потом согласовали его, и потом он рассказывал мне, что никаких известий от заказчика он больше не получил, но видел какую-то рекламу этого дома, и понял, что работа продолжается, и его проект уже осуществляет кто-то другой. Но в России это все же отдельные случаи, а вот в Китае – обычное дело, там они особенно не церемонятся, просто заранее говорят зарубежному архитектору: «нам нужен только эскиз, остальное мы сами делаем». Так и получается: архитектор дает эскиз, и спустя какое-то время здание готово без его участия. Вот три самые, так сказать, «популярные» причины, изменяющие в наше время архитектурный проект в процессе его осуществления.

Комментарий эксперта

Алексей Иванов – руководитель мастерской «Архстройдизайн АСД»

Я совершенно согласен с тем, что к нам пришли неопытные застройщики. Казалось бы, в современной России уже лет 20 ведется интенсивное строительство, а опытных застройщиков не прибавляется. За исключением нескольких крупных концернов мы каждый раз имеем дело с новичками. Новички хотят удивить мир, а потом еще и заработать. Но, чтобы удивить мир, следует вложить большие деньги, а чтобы получить прибыль – наоборот, следует экономить. Мои американские партнеры рассказывают, что и у них наблюдается такая тенденция. Но в России ее причина, на мой взгляд, другая. И заключается она в следующем: цикл проект-согласование-застройка-продажа в России в несколько раз больше, чем в США. Там мы проектировали застройку из 300 домов по 350 кв. метров каждый, два месяца, строились эти дома шесть месяцев, потом продавались еще три месяца. Застройщик получал результат работы меньше, чем за год, мог увидеть, где он ошибся, и учесть свои промахи при реализации следующего проекта. Наш отечественный девелопер тратит пару лет на получение кредита и работу с архитекторами, затем много лет строит и продает. Небыстрый процесс продажи, на мой взгляд, обусловлен тем, что у нас при покупке жилья выбирают его неспешно и на всю жизнь, а в Европе и Америке принято менять место жительства хотя бы один раз в 10-20 лет. В конце концов, устав от полученного опыта, отечественный девелопер бросает эту работу, приходит новый, и все ошибки повторяет заново. Не всегда, но в половине случаев примерно такое и происходит.

Что касается согласования, то могу сказать, что хотя мы им и не довольны, но в последнее время выстроена работающая система согласования, учитывающая все факторы. Сейчас к ней добавили еще и Архсовет, что тоже хорошо. Я не вижу никаких существенных проблем в согласовании. А сроки… В Америке, например, нет Архсовета (правда, там очень жесткие регламенты для исторических центров). Но сроки согласования и там могут быть очень большими – мне известен прецедент, когда строительство гостиницы в отдаленном от центра городке согласовывалось шесть лет, хотя город в ней очень нуждался. В процессе согласования, помимо всего прочего, оговаривался перечень растений, которые застройщик имел право сажать вокруг гостиницы, обсуждалось и обустройство проходов на месте миграционных путей местных грызунов…

Замены архитекторов в ходе реализации проекта действительно случаются. Статистики нет, но я бы сказал, что это происходит примерно в 20% случаев. Иногда это происходит по плану. Например, архитектор из Москвы разрабатывает основные параметры проекта для какого-то регионального центра, а дальше за дело берется его местный коллега. Иногда – неожиданно. Причин может быть много – от попытки навести экономию до накопившейся личной неприязни. Более того, может случиться, что на замену отвергнутому специалисту будет приглашен, скажем, его хороший знакомый.

Urbanus.ru: Вы сказали, что архитекторы, принимающие участие в архитектурных выставках, демонстрируют проекты, выполненные в процессе их плановой работы. А встречались ли Вам те, кого распирало от идей, кто хотел «мир перевернуть», и он принес на выставку какой-то проект, разработанный по собственной инициативе, пусть даже эскизный… Мол, вы все неправы, а вот как надо! Ведь это тоже проект, которому вряд ли доведется быть осуществленным?

Барт Голдхорн: Да, такое иногда случается. Провокационные проекты вызывают дискуссии, меняют сознание и, может быть, когда-то их элементы будут реализованы; но автор не ждет, что это будет быстро. Он приносит новое видение и гипотезы, и, показав их, пытается влиять на принимаемые решения, и тогда ситуация меняется в эту сторону. Немало таких идей все же реализуется, но зачастую в другой форме. Однако далеко не все. Например, в середине 70-х годов в Амстердаме был архитектор, который всерьез предлагал снести старый город и проложить через центр скоростные магистрали. Был сделан эскизный проект, предложен городскому руководству… Проект остался на бумаге, но все же это был серьезный вызов — зачем нам старые дома плохого качества, давайте лучше решим транспортные проблемы!

Нечто подобное предлагал осуществить Ле Корбюзье в рамках плана преобразования Парижа («план Вуазен» 1925 года). Согласно этому плану, вся застройка центра города, за исключением нескольких памятников архитектуры, должна была быть снесена, а на освободившемся пространстве, на большом расстоянии друг от друга, возводилось 18 одинаковых крестообразных в плане стеклянных башен. Все пространство между ними занимали зеленые насаждения, а транспорт пускался по эстакадам.

Такой «геометрический» подход Ле Корбюзье предлагал практически для всех крупных городов. В Москве предлагалось оставить в центре только Кремль, Мавзолей, Большой театр и особняки в стиле ампир. Остальное снести и, заодно, уничтожить радиально-кольцевую планировку.

Одним из самых ярких примеров сноса исторической застройки является перестройка Рима во времена Муссолини, тут уж досталось и средневековым кварталам, и античному наследию. Сейчас всерьез обсуждается… снос проспекта, который был построен в те времена. Он разделил зону раскопок на две части и с тех пор очень мешает археологам.

Urbanus.ru: А вот опыт общения с такими новаторами у Вас есть? Принимали Вы на выставке такие работы, демонстрировали их? Может быть, была какая-то выставка в каком-то городе, там явился неизвестно кто и после того, как он продемонстрировал свою провокационную идею, где-то что-то чуть-чуть изменилось?

Барт Голдхорн: Есть такая знаковая выставка – биенале в Венеции, 1984 год. Там архитекторы сказали, что нам не нужна современная архитектура, нам нужен постмодернизм, нужно отталкиваться от классической архитектуры, надо смотреть на прошлое и учиться у него… Это был такой манифест, который повлиял на архитектуру всего мира.

Тот год, 1984, теперь тоже прошлое. Многое изменилось с тех пор и на улицах городов, и в мастерских архитекторов. Одно не меняется – самая смелая идея будет реализована, если архитектор сумеет показать, а заказчик увидеть в ней то рациональное зерно, которое сделает красивое необходимым.

P.S. Автор выражает благодарность за помощь в подготовке материала Государственному музею архитектуры имени А.В. Щусева и музею МАРХИ. Особая благодарность – Центральной научно-технической библиотеке по строительству и архитектуре (ФБУ ЦНТБСиА).